Главная | Макин андрей французское завещание купить

Макин андрей французское завещание купить

Издание сопровождается вступительной статьей и расширенными филологическими комментариями. Мягкий переплет, Уменьшенный формат. Лирика Средневековой Франции на французском и русском языках. Три сестрицы на бреге морском. Я стражду, как единорог. Из всех цветов прекраснейшая роза. Мир утомился от меня. Предисловие и Примечания Ольги Смолицкой на французском языке. Я вздрогнул, а потом, показав ей фотографию, спросил: На мгновение в глазах моей бабушки, всегда таких спокойных, метнулся испуг.

Каким-то даже небрежным тоном она ответила вопросом на вопрос: Мы оба замолчали и прислушались. Комнату наполнило странное шуршание. Бабушка обернулась и, как мне показалась, обрадованно воскликнула: Я увидел большую коричневую бабочку, сумеречного бражника, который трепетал, пытаясь проникнуть в обманную глубину зеркала.

Я бросился к нему с вытянутой рукой, уже предвкушая, как мою ладонь защекочут его бархатистые крылышки… Но тут я заметил необычный размер бабочки.

В самом деле, казалось, бабочки слиплись одна с другой. И тельца их судорожно трепыхались. К моему удивлению, бабочка-двойняшка не обращала на меня ни малейшего внимания и не пыталась спастись. Прежде чем накрыть ее ладонью, я успел заметить белые пятнышки на ее спинке — пресловутую мертвую голову.

Мы больше не возвращались к разговору о женщине в ватнике… Я провожал взглядом полет отпущенной на волю бабочки — в небе она раздвоилась, и я понял, насколько способен понять десятилетний мальчик, что означало это слияние.

Бабушкино смущение перестало меня удивлять. Поимка спаренных бабочек оживила во мне два самых старых и самых таинственных детских воспоминания: Меня зачаровывала последняя строка песенки: Такой долгий сон двух влюбленных превосходил мое детское понимание.

Я уже знал, что, когда люди умирают как, например, старуха соседка, исчезновение которой минувшей зимой мне так понятно объяснили , они засыпают навсегда. Выходит, как возлюбленные из песенки? Любовь и смерть странно сплавились в моей юной голове. Печальная мелодия только усугубляла мое смятение. Любовь, смерть, красота… И это вечернее небо, ветер, запах степи, которые благодаря песенке я ощущал так, словно именно в это мгновение и начал по-настоящему жить.

Похожие книги на "Французское завещание"

Второе воспоминание было таким отдаленным, что я даже не мог отнести его к какому-то определенному времени. Только пронзительное ощущение света, пряный запах трав и серебристые нити, прошивающие синюю плотность воздуха, — много лет спустя я узнаю в этих нитях летучую паутину, так называемую пряжу Святой Девы.

Неуловимый и смутный этот отблеск будет мне, однако, дорог, потому что мне удастся внушить себе, что реминисценция восходит ко времени, когда я еще только должен был появиться на свет. Да что этот отзвук доносится ко мне от моих французских предков. Дело в том, что в одном из рассказов бабушки я обнаружу все подробности этого воспоминания: Но я никогда не осмелюсь рассказать бабушке о моем детском предощущении… А на следующее лето мы с сестрой увидели, как наша бабушка плачет… Увидели впервые в жизни.

Андрей Макин

Она была в наших глазах чем-то вроде божества, справедливого и снисходительного, всегда ровная, ничем не омраченная. История ее жизни, давно уже ставшая мифом, возвышала ее над горестями простых смертных. Нет, слез мы не увидели. Только скорбно сжались ее губы, стали мелко подергиваться щеки и часто заморгали ресницы… Мы сидели на ковре, усеянном смятыми бумажками, и самозабвенно играли в захватывающую игру: На бумажках были написаны слова, которые мы по своему невежеству приняли за загадочные названия минералов: Мы решили, что прочли название странного металла: Эти болезненные фантазии становятся поводом для далеко идущих выводов о национальном характере: Она позволяет мне завидовать этому охотнику за женской плотью.

И ненавидеть за это себя. И страдать вместе с этой терзаемой женщиной… И стремиться умереть вместе с ней, потому что невозможно жить, имея в себе двойника, который восхищается Берией… Да, я был русским.

Удивительно, но факт! Все книги на сайте размещаются его пользователями.

Теперь я понимал, пусть еще смутно, что это значит…Очень буднично жить на краю бездны. Да, это и есть Россия".

Из этих "достоевских" бездн автор вытаскивает героя по испытанному советскому рецепту — военные игры и казарменная жизнь в школьном лагере пробуждают в Алеше патриотические чувства и восторженный коллективизм.

Удивительно, но факт! И страдать вместе с этой терзаемой женщиной… И стремиться умереть вместе с ней, потому что невозможно жить, имея в себе двойника, который восхищается Берией… Да, я был русским.

Стремительное перевоспитание изгоя-индивидуалиста заставляет вспомнить наивные агитки сталинской эпохи, а представление о психологии советского молодого человека вполне соответствует расхожим западным стереотипам: Теми, кто знает высшую цель.

Кто великодушно снимает с нас бремя ответственности… И эта цель тоже проста и однозначна: Я спешил слиться с этой великой целью, раствориться в массе, среди моих чудесно безответственных товарищей. Прекрасная Франция предана, более того — вызывает у героя, как и Запад вообще, "врожденную" русскую подозрительность. С чувством "никогда дотоле не испытанной гордости" Алеша думает о мощи наших танков, которые могут "раздавить весь земной шар".

Скачать книгу

Кажется, "улик" более чем достаточно, и вывод напрашивается сам собой. А между тем все не так просто, как может показаться, и подводить черту еще рано. Жена дипломата, она обычно разговаривала сквозь зубы и вздыхала от скуки, даже не успев вас выслушать. Отсвет этих слов ложился на лицо бесцветной провинциалки, безымянной тетушки, о которой вспоминали, только когда речь заходила о женщинах, так и не вышедших замуж после массового истребления мужчин во время последней войны.

Даже Глаша, единственная в нашей семье крестьянка, на немногочисленных фотографиях, у нас сохранившихся, демонстрировала эту чудодейственную улыбку.

Был, наконец, целый рой молоденьких родственниц, которые надували губки, стараясь на несколько бесконечных секунд, пока их снимали, удержать это ускользающее французское волшебство.

Потом, с годами, в альбомах, все более новых и близких нашему времени, это выражение стиралось, подергиваясь дымкой печали и простоты. Именно эта женщина, француженка, затерявшаяся в снежной бескрайности России, и научила остальных слову, которое дарило красоту. Однажды я обнаружил фотографию, которую не должен был видеть… Я проводил каникулы у бабушки, в городе на краю русской степи, где она оказалась после войны.

Жаркие летние сумерки медленно затопляли комнаты сиреневым светом. Этот как бы нереальный свет ложился на фотографии, которые я рассматривал у открытого окна.

Теперь я понимал, пусть еще смутно, что это значит…Очень буднично жить на краю бездны. Да, это и есть Россия". Из этих "достоевских" бездн автор вытаскивает героя по испытанному советскому рецепту — военные игры и казарменная жизнь в школьном лагере пробуждают в Алеше патриотические чувства и восторженный коллективизм.

Стремительное перевоспитание изгоя-индивидуалиста заставляет вспомнить наивные агитки сталинской эпохи, а представление о психологии советского молодого человека вполне соответствует расхожим западным стереотипам: Теми, кто знает высшую цель.

Удивительно, но факт! Бабушка обернулась и, как мне показалась, обрадованно воскликнула:

Кто великодушно снимает с нас бремя ответственности… И эта цель тоже проста и однозначна: Я спешил слиться с этой великой целью, раствориться в массе, среди моих чудесно безответственных товарищей. Прекрасная Франция предана, более того — вызывает у героя, как и Запад вообще, "врожденную" русскую подозрительность.

Удивительно, но факт! Как упоительно звучат названия неведомых блюд:

С чувством "никогда дотоле не испытанной гордости" Алеша думает о мощи наших танков, которые могут "раздавить весь земной шар". Кажется, "улик" более чем достаточно, и вывод напрашивается сам собой. А между тем все не так просто, как может показаться, и подводить черту еще рано.

Удивительно, но факт! Мы почувствовали, что нас с бабушкой объединила тайна, в которую ни один из взрослых членов семьи, быть может, не был посвящен.

Ибо есть в романе Макина, несмотря на его очевидные слабости и пошлость общих мест, некая сокровенная, почти магическая сила, которой мы исподволь и невольно поддаемся. Правда, большей частью она остается под спудом, зато когда выходит на поверхность, условный мир, выстроенный автором, на миг-другой волшебно преображается и оживает.

besedin предлагает купить книги (10546):

Так оживают, сойдя с газетной фотографии, три красавицы былых времен и, словно притянутые Алешиным взглядом, улыбаясь, идут ему навстречу по шелестящей осенней аллее… С пронзительной недетской печалью мальчик вдруг сознает, что бледный газетный оттиск — единственный материальный след, оставшийся от прелестных, некогда полных жизни женщин, и отчаянным усилием воли пытается удержать их тающие тени. В этом мимолетном эпизоде — ключик к тайне "Французского завещания". У нас на глазах герой автор открывает в себе удивительную способность — силой воображения возвращать к жизни канувшее в Лету мгновенье, отнимать у смерти ее добычу, иначе говоря, обнаруживает поэтический дар.



Читайте также:

  • Формы ответственности в семейном праве
  • Содержание труда детей дошкольного возраста
  • Стоимость аренды земли ульяновск